Алые крылья огня [= Охота на страх ] - Алексей Бессонов

«Адлер» мягко тронулся с места и после недолгого петляния меж кочек выехал на узкую проселочную дорогу.

– Кстати, – сказал вдруг Больт, – а «Дельта»?

– А ее уже не видно, – в тон ему ответил Кай. – К тому же, даже если какой-то ночной бродяга и расшибет об нее башку, что мне с того? Ну, перекрестится да и убежит… что еще?

Машина тем временем выбралась на асфальтированное покрытие, водитель уверенно прибавил газу. Сидевший спереди Лизмор обернулся к Каю:

– Мы едем к узловой железнодорожной станции. Заезжать под шлагбаум мы не будем, там есть место, где можно подобраться очень близко к эшелону объездным путем.

– Какому эшелону? – не понял Кай.

– Вот об этом-то я и хотел вас спросить. У меня есть подозрение, что в нем везут что-то не то. Возможно, там радиоактивные материалы. У меня, как вы понимаете, есть только один прибор – это ваша персона.

У Кая вытянулось лицо.

– Вы понимаете, что это может быть опасно?

– Я? Но поймите, другого выхода у нас сейчас нет…

– Черт возьми! А о каких же документах вы мне толковали?

– Потом, – отмахнулся Лизмор, – на свету.

Водитель свернул с асфальта. Фары выхватили из тьмы редкие кустарники, какую-то заброшенную сторожку с заколоченными крест-накрест окнами. Из-за негустой рощицы раздавался близкий уже шум железнодорожной станции, мелькали размытые пятна электрических огней. «Адлер» проехал через рощу, свернул направо и, покачиваясь, пошел вдоль насыпи. Водитель добавил газу и выключил фары. Кай закрыл глаза.

– Стоп, – негромко сказал он. – Тут много электролитных возмущений, они мешают мне сосредоточиться, но все же дальше ехать не стоит. Кажется, где-то рядом мощная подстанция… Заглушите двигатель – этот трамблер сведет меня с ума!..

Лизмор поспешно повторил приказание водителю. Мотор заглох, теперь ночную тишину нарушали лишь далекий лязг перегоняемых с места на место вагонов да свистки маневровых паровозов. Кай наморщил лоб и стиснул веки.

– Все, – выдохнул он через две минуты, – радиоактивный груз на одиннадцати часах[Указывая направление, Харкаан употребляет известный термин из летного сленга.]. Груза, похоже немного, но «фонит» он крепко, настолько крепко, что это может быть опасно для жизни.

– Поехали отсюда, – скомандовал водителю Лизмор. – Я так и знал…

– Что вы знали?

– Давайте пока помолчим. Я все объясню вам, когда мы приедем в мой отель.

– Очень здорово, – пробормотала себе под нос Валерия, – здесь, в какой-то французской дыре, стоит поезд с радиоактивным грузом!

Кай махнул рукой и сдернул с головы свою фуражку – на лбу его вдруг выступили мелкие бисеринки пота.

– Понятно, что он шел не сюда. Он следует куда-то дальше, а здесь просто застрял с переформированием. Может, к нему что-то цепляют. Или наоборот. Вот интересно, куда же он идет?

– Я знаю, что это за поезд, – почти неслышно прошептал Лизмор.

«Адлер» выбрался на шоссе, зажег фары и помчался в коридоре из густых зарослей высокого кустарника. Желая поскорее прийти в себя, Кай закурил сигару. В свете зажигалки сверкнули растерянные глаза безъязыкого Больта, который понял лишь несколько слов из всей беседы.

– Здесь, – сказал ему Кай по-немецки, – стоит состав исходным материалом для той самой бомбы. Ты понял, что это значит?

Больт слегка побледнел и отвернулся к раскрытому окну, за которым летели бесконечные темные кусты.

Водитель притормозил и свернул направо. «Адлер» трясся на ухабах раскатанной тракторами грунтовки. Автомобиль обогнул поле, затем, после перекрестка, еще одно и углубился в лес.

«Куда он, черт его дери, нас везет? – раздраженно подумал Кай. – Мы явно едем не в ту сторону. В каком отеле он тут мог остановиться? Какой вообще, к дьяволу, отель в таких-то дебрях?»

В просветах меж деревьями замелькал далекий желтый огонек.

Через три минуты «Адлер» подъехал к большой ферме. Сложенное из древних булыжников двухэтажное здание было совершенно темным, если не считать единственного окошка, светящегося в правом крыле. Водитель остановил машину. Фары вырвали из мрака большую дубовую дверь и низенькую скамеечку рядом с нею; шум двигателя, видимо, пробудил кого-то из хозяев, и вокруг двери вспыхнули два зашторенных окна.

– Приехали, – объявил Лизмор, – можно выходить.

Их встречал тщедушного вида мужчина в некогда дорогом, а нынче порядком засаленном пиджаке, совершенно не похожий на крестьянина. Скорее он напоминал опустившегося интеллигента, волею судьбы заброшенного в деревенское захолустье. В руках мужчина держал электрический фонарик и – что очень удивило Кая – старенькое охотничье ружье.

– Мсье Курбе, – отрекомендовал его Лизмор, – мой старый приятель и человек в высшей степени надежный.

Кай молча кивнул и протянул ему руку. Курбе прищурился и ответил ему робким рукопожатием.

– У вас странное лицо, – произнес он по-немецки с сильным эльзасским акцентом.

Кай пожал плечами. Мсье Курбе был не первым, кто находил его внешность довольно нестандартной.

– Я хочу сказать, – продолжал хозяин, не обращая внимания на Больта и Валерию, – оно странно благородное. Вы аристократ?

– В некотором смысле.

Курбе, похоже, удовлетворился таким ответом. Выключив свой дурацкий фонарик, он распахнул скрипучую старинную дверь и посторонился, пропуская ночных гостей в дом. Следуя за ним, они прошли в чистенькую гостиную, где стоял большой, застеленный скатертью стол. Мсье Курбе смешно наморщил лоб и неожиданно оглушительно гаркнул:

– Марианна!

На его зов со второго этажа сбежала хорошенькая темноволосая девушка в цветастом платье. Курбе обратился к ней с короткой гортанной речью, после которой Марианна быстро закивала и исчезла в глубине дома. Она появилась минуту спустя, нагруженная какими-то свертками и большой, оплетенной в старую солому, бутылью вина.

В свертках оказалась немецкая ветчина, американская тушенка, пайковый солдатский хлеб и прочая снедь. Для оккупированной части Франции это представляло целое состояние. Исчезнув вновь, девушка вернулась с бокалами; поставив их на стол, она повернулась к темному старинному буфету и принялась доставать оттуда посуду.

В течение всего этого действа Лизмор неторопливо мерил шагами гостиную, помахивая прихваченным в машине кожаным портфельчиком немецкого образца. Приглядевшись, Кай заметил, что висящая на его левом бедре кобура скрывает в себе «парабеллум». Когда девушка, закончив свою суету, мило улыбнулась Каю и убежала, дробно стуча своими сабо, Лизмор наконец уселся за стол.

– Я хотел показать вам вот это, – сказал он, раскрывая портфель.

На стол выпал какой-то пакет. Судя по отсутствию грифов и сопроводительных текстов, то была копия – по крайней мере, Каю не приходилось видеть оригиналы, лишенные хотя бы орлов со свастикой. Он развернул хрусткую кальку и уставился на непонятную схему, изображенную тушью и жирным карандашом.